Речь идет не только о том, как заставить себя встать с дивана и начать что-то делать. Часто мы с головой уходим в ежедневные дела, лишь бы только не ощущать базового недовольства жизнью. Имитируем якобы нужную деятельность, чтобы не думать о главных вещах в жизни, которые — и мы это хорошо знаем — стоило бы действительно изменить.

Депрессия или душевное средневековье

Пытаясь одолеть связанные с этим состоянием скуку и тревогу, «утешаем» себя фразами типа «А кому сейчас легко?». Или «Многим гораздо труднее, чем нам».

На самом деле сравнение себя с гонимыми и притесняемыми неудачниками вряд ли утешает. И мы думаем: это у нас затянувшееся душевное средневековье или уже настоящая клиническая депрессия?

О депрессии как таковой, с нежеланием двигаться, говорить и даже открывать глаза, — не будем. Она, к счастью, случается редко.

Распознать же состояние «серой» жизненной полосы, которая, в отличие от короткого счастья или сравнительно быстротекущих неурядиц, может тянуться бесконечно, достаточно просто.

Отсутствие радости от ежедневных простых вещей — вот главный признак жизненного тупика.

Некоторые, компенсируя внутренний беспорядок, становятся маниакальными сторонниками уборки. Кто-то пытается получить удовольствие от еды.

Постоянное плохое настроение мы списываем на погоду, неинтересную работу, большой город, в котором стало просто невозможно жить.

Заложники «серой зоны» часто в разговорах употребляют союз «если бы».

Если бы я не жила вместе с родителями, если бы сын скорее закончил школу, если бы я мог столько же зарабатывать в другом месте.

Человек будто бы не активно участвует в собственной жизни, а соглашается на полную зависимость от обстоятельств и действий других.

Он перекладывает ответственность за хроническое невезение на другого. И вечно раздражен из-за собственного бессилия. Потому что живет только ожиданием чего-то, зачастую — напрасным.

Выход есть

Недаром говорю о переменах. Ведь за недовольством жизнью почти всегда кроется необходимость выбора и промедление из-за страха перемен, потерь, неопределенности.

Например, клиент спрашивает, как повлиять на самодура начальника или хотя бы научиться не обращать внимания на его обиды. Когда интересуюсь, почему не уйдет с работы, говорит, что там платят втрое больше, чем везде. Мол, не хочет потерять доход.

На вопрос, не боится ли он потерять здоровье, а потом еще больше денег на его восстановление, ответа не находит. Он и дальше продолжает считать свою ситуацию безвыходной.

На мои заверения о том, что выходов всегда как минимум три — собственно сам выход, возвращение к «входу», и тот, который считали невозможным, — только грустно отшучивается. Мол, можно еще — вперед ногами.

Люди, которые упорно защищают собственный невроз, подсознательно хотят привлечь внимание к своей «проблеме». Чтобы кто-то решил за них, что им делать.

Например, шеф разозлится и выгонит, жена, боясь, что муж «сгорит» на работе, заставит уйти, фирма распадется. Так или иначе, но мы будем терпеть, пока нам самим не надоест быть несчастными. И пока тем, кто рядом, не надоест утешать, убеждать, уговаривать.

Геймификация

Когда вы уже осознали, что именно должны изменить в жизни, но находитесь в переходном периоде — ищете новую работу, жилье, — воспользуйтесь несколькими техническими советами.

Переформатируйте скучные обязанности или надоевшую работу в игру. То есть, вы не просто выполняете работу по дому, а проходите определенные уровни в игре. Или выслушиваете очередную тираду шефа не в качестве бесправного подчиненного, а как резидент сил добра, призванный помочь победить зло.